В России почти 12 миллионов граждан старше трудоспособного возраста живут одни. У кого-то есть родственники, которые помогают на расстоянии, кто-то оказывается в изоляции внезапно — когда близкие уезжают, и регулярный человеческий контакт обрывается. Мы часто ждем, что проблему решит государство или соцработники. Но в малых городах, где инфраструктура слаба, а до поликлиники и магазина трудно добраться, пожилой человек остается наедине не только с бытовыми трудностями, но и с собственными мыслями.
Эту брешь закрывает проект «Стабильная поддержка» благотворительного фонда «Внуки»: система, где за одиноким человеком старше 70 лет закрепляется постоянный волонтер для еженедельных звонков, регулярных встреч и мелкой помощи. Предсказуемое, надежное присутствие вместо эпизодических акций поддержки.
Сегодня проект работает в 10 регионах, в том числе в Твери. Мы решили показать технологию через истории конкретных людей: волонтера, координатора добровольцев и подопечного.
Первый рассказ — от Елены Зеленовой, волонтера из Твери.
«Она плачет, вспоминая сына. Я увожу разговор в сторону». Монолог волонтера о том, как стать «своим» для чужой бабушки
«Я не тороплю события. Пока я только помощник»
— Я очень давно хотела стать волонтером. Это была одна из моих мечт. И когда в соцсетях увидела объявление о наборе в «Стабильную поддержку», откликнулась мгновенно. Наверное, сыграло роль и то, что в моей семье не стало отца, а родители уже довольно пожилые. Я знаю, что такое старость.
Мало кто из пожилых просит помощи сам. Для меня очень важно, чтобы человек не боялся протянуть руку.
Прошло слишком мало времени, чтобы я чувствовала себя своей для подопечной. Сейчас я скорее волонтер, который помогает. Балансировать между ролью друга и помощника трудно. Я пока склоняюсь в сторону помощника, хотя очень хотела бы стать подругой. Но это возможно только тогда, когда пожилой человек раскроется, начнет доверять. Я не тороплю. Просто всегда на связи.
«На Пасху мы привезли кулич. Она была сдержанна, но угощала чаем»
Мою подопечную зовут Светлана Васильевна. Мы чаще общаемся по телефону: я звоню узнать о здоровье, о делах, обсуждаем новости. Гулять вместе пока не получается. Ей тяжело выходить на улицу. Но я заезжаю к ней домой, мы пьем чай, говорим о праздниках и событиях, которые ее волнуют.
Наша первая встреча произошла накануне Пасхи. Мы привезли кулич, поздравили. Она запомнилась мне очень сдержанной. Это было ожидаемо при первом знакомстве. Но она не сторонилась, угощала чаем, предлагала кофе. Меня это расположило. Человек не был настроен враждебно, хотя, признаюсь, я ожидала настороженности.
С каждой новой встречей Светлана Васильевна становится чуть открытее. Но чтобы человек раскрылся, нужно время. Я надеюсь, она позволит мне стать ближе.
Самый сложный момент случился, когда она вспомнила о сыне. Он умер. Прошло много лет, но для нее эта рана не зажила. В такие минуты она очень плачет.
Я стараюсь плавно выйти из этой темы, перевести разговор на другое. Не даю ей уходить в тяжелые эмоции, вывожу на позитив. Хочется, чтобы она видела: люди вокруг не злые, есть много добрых и отзывчивых.
Были ли моменты, когда хотелось все бросить? Нет. Эта помощь мне не в тягость. Я знала, куда шла. Наверное, я волонтер по жизни. Это не обязательство, которое тяготит. Я люблю это дело и очень горжусь им.
Изменилось ли мое восприятие старости? Наверное, нет. У меня взрослые родители, в окружении много бабушек и дедушек, которым я помогаю. Я знаю все плюсы и минусы этого возраста. Стала ли я больше бояться собственного возраста? Нет. Это просто цифры, главное, не поддаваться унынию. А если кто-то одинок, я призываю: не бойтесь просить помощи. Сейчас есть такие организации, волонтерская поддержка. Нужно просто сделать первый шаг.
«Я просила купить соевый соус, а через три часа в дверь постучал парень». Монолог подопечной о том, как чужой человек стал своим
Квартира стоила мне здоровья, а мечта — всего
Большую часть жизни я проработала в совхозе «Калининский», на тепличном комбинате в поселке Литвинки под Тверью, – рассказывает подопечная проекта «Стабильная поддержка» Валентина Михайловна. — Выращивали овощи для города. Пошла туда не по призванию, а по нужде: очень хотелось съехать от пьющих свекров и жить в своей квартире. На эту квартиру я и «положила» все здоровье.
А ведь по образованию я медсестра. Нас в семье четверо: две сестры, два брата. Все погодки с разницей в полтора-два года. Я старшая. Мама умерла рано, папа получил инвалидность первой группы по зрению, а потом и вовсе ослеп. Вся забота о младших легла на меня. Я мечтала о медицинском институте, хотела стать врачом. Если бы родители были живы и здоровы, так бы и вышло. Но отец уговорил поступать в училище: «Потом получится и на высшее пойти», — обещал он.
Я поступила на медсестру. Закончила с отличием! Это и считаю своим главным достижением. Но после училища была обязательная отработка, аж три года. Я попала в областную больницу, в отделение детской хирургии. Это очень тяжелое отделение. Тогда родителям запрещали лежать с детьми от года, поэтому все малыши были на мне. Такой опыт отвадил меня от мысли продолжать учебу. Да и замуж вышла , появились другие приоритеты.
«Она была скромница, почти не разговаривала»
Алиса, мой волонтер, пришла ко мне в начале мая. Скромница, почти не разговаривала. Она и сейчас скромная, просто я болтушка. Но я уже многое о ней узнала! Ей всего 22 года, а она получает второе высшее образование, и еще на бюджете. Просто умница! У нее молодой человек есть, живет тут недалеко, очень хороший.
Как-то раз она пришла с ним, он помог донести сумки из магазина, я иногда прошу покупать мне продукты и лекарства. А недавно я попросила Алису купить соевый соус. В магазине его не оказалось, пришла без него. И что вы думаете? Через три часа слышу стук в дверь. Смотрю: какой-то парень. Спрашиваю: «Вы кто?» А он: «А я вам соус принес!»
Представляете? Он с работы ехал, специально зашел в другой магазин и принес. Еще и деньги категорически брать отказался. Говорит: «Ничего не надо! Я работаю, а вы одинокий человек, пенсионерка». А потом спросил, не надо ли мне что-то по дому помочь. Вот я теперь уговариваю Алису за него замуж выходить! Но она говорит, что надо сначала с жильем решить.
Мороженое, которое она не купила
Алиса для меня такая помощница! Я очень радуюсь, когда она звонит и приходит. Тут стояла жара. Она звонит: «Я к вам сейчас приду». А потом перезванивает: «Валентина Михайловна, можно я попозже вечером лучше?» А я ей: «Да ты чего! Вообще не приходи, вон жара какая! Давай завтра».
Она покупает продукты, если я прошу, может лекарства занести. Посылать ее туда-сюда мне совесть не позволяет. Я стараюсь не наглеть.
Мы с ней разговариваем, но пока я в основном ее спрашиваю про женихов, про институт. Нет такого, что она приходит и мы молчим. Просто сидим рядом — это не про нас.
Но есть у нас одна забавная история. Однажды я говорю ей: «Так, купи два мороженых. Тебе и мне. Поняла?» — «Поняла». Приходит с одним. Я ей: «Тебе что было сказано?» А она: «Ой, нет, там такая цена, что за эту цену можно два купить». Я же ей говорю: «Я не тебе говорю, я на свои деньги просила!» Она такая бережливая! А мне хочется ее угостить, она же мне помогает.
Иногда она приносит продукты, лекарства, помогает разобраться, как за квартиру заплатить. Может, уходя, мусор по дороге захватить. Мелочь, а для меня — тепло. Я жду ее звонка. И знаю, что она придет. Не потому что обязана, а потому что мы уже — свои.
«Бабушка из мещан, которая могла уехать в Париж, но осталась одна». Монолог координатора о том, как уговорить пожилого человека принять помощь
Меня зовут Ульяна, я координатор проекта «Стабильная поддержка» в Твери. До этого работала в коммерции, организовывала досуговые мероприятия, помогала детским фондам и приютам для животных. С пожилыми никогда не сталкивалась профессионально. Когда увидела вакансию в некоммерческой организации, решила попробовать. Были опасения: страшно, что не справлюсь, не пойму особенности возраста. Но оказалось, что самое сложное в этой работе это даже не подобрать волонтера, а уговорить пожилого человека этого волонтера принять.
Как я ищу пары: интуиция, возраст и общие темы
Сейчас я не могу сказать, что у меня есть какой-то «нюх». Я просто слушаю. Кто-то из пожилых хочет видеть рядом опытного человека, кто-то, наоборот, рад студентам и молодежи. Смотрю на место проживания: хотя много общения строится по телефону, волонтерам важно, чтобы до подопечного было легко добраться.
Но главное, совпадение по сферам жизни. Например, у нас была удачная пара, которая сложилась буквально случайно. К нам обратилась женщина, в прошлом бухгалтер. И в волонтеры записалась работающая женщина 50+, у которой тоже близкая сфера деятельности, схожий темперамент. Я подумала: это знак. И хотя знакомство было напряженным, подопечная задавала прямые вопросы, пыталась смутить волонтера, проверяла, эта пара все равно закрепилась. Буквально на днях мы случайно общались по другой проблеме, и она меня поблагодарила за этот метч. Сказала, что у них с волонтером много общих тем, они гуляют по Твери, обсуждают рабочие моменты. Им интересно друг с другом.
Когда помощь — не та: «бабушка, которая берет в заложники»
Есть у нас и неудачные истории. Одна бабушка давно просила закрепить за ней волонтера. У нее был помощник, жил рядом, но она полностью брала его в свою власть: постоянно звонила, требовала привезти продукты, выбрать диван, решить ее проблемы. А если что-то шло не так — обвиняла в промахе. Он, а потом и другие волонтеры не выдерживали и уходили.
Мы решили взять ее в «Стабильную поддержку», но у нас другой формат: не адресная помощь продуктами, а регулярное общение и разовая поддержка. Познакомили ее со студенткой-волонтером. Но для бабушки принципиально было, чтобы человек не просто звонил, а приносил именно еду, как соцработник, только бесплатно. Она не выходит из дома. Когда волонтер уехал на лето в другой город и предупредил, что сможет только созваниваться, стало очевидно: у бабушки нарастают признаки деменции, параноидальные мысли, пессимизм. Она не понимает, зачем ей звонит посторонний человек, если он не ведет ее хозяйство и нет обеспечивает едой..
Мы убедились, что наш проект ей не подходит. Есть категория людей, которым нужна уже системная серьезная помощь, возможно, стационар с медицинским сопровождением. И это нормально. Мы должны честно это признавать.
Самое больное: «У меня все в порядке, никто мне не нужен»
Личные встречи — это тяжелая история. Открытые люди, которые легко идут на контакт, как правило, в нашей помощи не нуждаются. У них есть круг общения, друзья, товарищи. Им интересно с другими, и другие интересны им.
А те, кому помощь нужна больше всего, – одинокие, не выходящие из дома, без близких — идут на контакт тяжело, с подозрением.
Сложнее всего уговорить пожилого человека просто попробовать.
Они не понимают: зачем ко мне будет приходить чужой человек? О чем мы будем говорить? У меня все хорошо, мне это не надо. И я оказываюсь той, кто предлагает помощь, о которой человек в целом не просил.
История, которая растопила лед: дореволюционная мещанка и вязаная салфетка
Но у меня есть история подопечной, которая все-таки оттаяла. И она для меня ключевая.
Я приехала к ней, чтобы оказать продуктовую помощь и заодно завлечь в проект. Пожилая женщина живет одна, на улицу не выходит. Соседка-подруга уезжает на дачу на 4–5 месяцев, и бабушка остается без поддержки почти на полгода. Ей очень нужен свой человек, близкий, с которым можно хотя бы поговорить, который поможет выйти на улицу, вызовет врача, разберется с коммунальными платежами.
Когда я пришла собирать историю жизни, мы разговорились. Оказалось, она из дореволюционной мещанской семьи. Ее бабушка была швеей, шила костюмы артистам. Ее саму приглашали в Париж стать модельером. Но она отказалась из-за молодого человека, которого полюбила. Потом жалела об этом, узнав о судьбе подруги, которая все-таки уехала.
Я предложила ей стать нашей подопечной. Она пошла на попятную: «Никто мне не нужен». Но мы не отступили. Вскоре приехали поздравить с 9 Мая, подарили гвоздики. Она пообщалась со мной и волонтером, но активного согласия не дала.
А потом был день рождения. Наша волонтер вяжет, вообще творческая девушка. Она связала салфетку и предложила поздравить бабушку лично. И вот тогда случилось чудо: они душевно посидели, поговорили, и бабушка оттаяла. Пустила в свою жизнь нового человека. С тех пор пара существует: волонтер регулярно созванивается, иногда навещает, гуляет с подопечной.
Чего боятся пожилые на самом деле?
По моим наблюдениям, они боятся не столько одиночества — никто не говорит об этом прямо, — сколько быть неинтересными, обременительными, неудобными. Но я вижу другое: как они ждут звонка. Как начинают переживать за волонтера, спрашивать, как его дела, сдала ли студентка сессию, вернулась ли другая волонтер из поездки, как у третьей дети справились с экзаменами.
У пожилого человека появляется новый интерес к жизни. Пусть иногда это проявляется как беспокойство, но на самом деле это эмоции, которые заставляют их ждать новостей. Это же и есть жажда жизни.
И тут оказывается, что все строится из мелочей. Когда мне звонят подопечные и спрашивают: «Как там моя Ангелина? Сдала сессию? А как у другой волонтера родители?» — я понимаю, что мы сделали главное. Мы дали человеку повод жить дальше. И это стоит того, чтобы в это вкладываться.
Хотите помочь? Узнайте, как стать волонтером, предложить подопечного или поддержать проект. «Стабильная поддержка» работает в нескольких регионах. Подробности — на сайте фонда «Внуки».
Комментарии